Поэт и его книга (Теофиль Готье — Капитан Фракасс)

Дата: 12.01.2016

		

Лилеева И.

Есть великая мудрость в том, чтобы сохранить
склонность к мечтаниям.

Анатоль Франс

Автор романа «Капитан Фракасс» Теофиль
Готье родился в 1811 году на юге Франции в городе Тарбе, но с 1814 года жил в
Париже. В юности он увлекался романтической поэзией и живописью, одинаково
горячо восхищаясь звучными рифмами, неожиданными метафорами и ритмами Гюго и
смелыми рисунками, яркими, необузданными красками Делакруа. Молодой Готье сам
писал романтические стихи и одновременно занимался живописью в мастерской
художника Риу; он еще не решил тогда, будет ли он поэтом или живописцем.
Поворот в жизни Теофиля Готье связан с событием, ставшим заметной вехой в
дальнейшем развитии французской литературы…

25 февраля 1830 года в театре «Комеди
Франсез» должна была состояться премьера драмы Виктора Гюго
«Эрнани», вокруг которой разгорелись жесточайшие споры. Приверженцев
старой классической трагедии драма «Эрнани» возмущала необычностью
своего сюжета, мятежным характером главного героя, пафосом страстей, смелостью
стиха и языка. Как противники Гюго, так и его друзья готовились к открытому
бою, одни оттачивали классический меч Ореста, другие проверяли клинок
романтического толедского кинжала.

В числе молодых почитателей Гюго, которые должны
были отстаивать «Эрнани», на премьеру был приглашен и Теофиль Готье.
С двух часов дня в полутемном театральном зале стали собираться сторонники
Гюго, они проходили по специальным билетам с испанским девизом
«Hierro!» («Железо!»). Все было необычно и таинственно. В
начале восьмого часа зал ярко осветился и стал заполняться официальной
публикой, завсегдатаями премьер.

Действие драмы не раз прерывалось возгласами
возмущения и криками восторга. Зал неистовствовал. В антракте споры доходили до
рукопашной. Победа осталась за сторонниками Гюго. Битва за романтическую драму
была выиграна.

Одним из самых активных участников этого
театрального сражения был Готье. Он был очень заметен, своей копной густых
длинных волос, своей горячностью и своим энтузиазмом. Но особое внимание
привлекал его красный жилет, сшитый специально к этому дню и неотделимый с тех
пор от истории романтической драмы. В глазах приверженцев классического искусства
красный жилет Готье стал дерзким символом романтического бунта.

С этого дня Готье стал почитателем и другом
Виктора Гюго. Преданную дружбу к Гюго он пронес через всю свою жизнь, оставаясь
ей верным даже в годы Второй империи, когда было небезопасно восторгаться
джерсейским изгнанником. А в 1830 году, в дни битвы за «Эрнани»,
восхищение Виктором Гюго предопределило выбор молодого Готье: он решает
посвятить себя литературе. Однако произведения Готье говорили о том, что
талантливый ученик далеко не во всем следовал своему учителю. Готье привлекала
в романтизме главным образом его внешняя сторона — стремление к необычному и
экзотическому, яркому и красочному. Смелый гражданский и гуманистический пафос
романтизма Гюго оказался чуждым и непонятным Теофилю Готье. Уже в ранних своих
книгах он утверждает свободу искусства от каких-либо законов морали, отрицает
его общественное и нравственное звучание.

В предисловии к нашумевшему роману
«Мадемуазель де Мопен» (1834), рассказывающему о любовных
приключениях весьма эксцентричной героини, Готье утверждал: «Истинно
прекрасное всегда бесполезно». Готье открыто и убежденно декларирует свою
аполитичность. В его нарочито дерзких произведениях, безусловно, звучало
презрение к делячеству и прозаизму буржуазной жизни, ненависть к обыденной
пошлости. Однако эта антибуржуазность Готье никогда не поднималась выше
эстетического бунта.

Готье открыто заявляет себя ярым противником
классического искусства, все, освященное традицией, скованное правилами, ему
ненавистно. Неприятием авторитета Буало объясняется и стремление Готье вернуть
в историю литературы забытых французских поэтов ХVII века, подвергшихся
строгому осуждению автора «Поэтического искусства». Он пишет
литературные портреты Сент-Амана, Теофиля де Вио и других, объединяя их под
общим названием «Гротески» (1834).

В эти же годы у писателя возникает замысел
приключенческого романа «Капитан Фракасс», герои которого тоже должны
были жить и действовать в ХVII веке. Но этот свой замысел Теофиль Готье тогда
не осуществил; он все больше отдается журналистике, становится профессиональным
литературным критиком. В конце 30-х годов в газете известного издателя-дельца
Жирардена «Ла Пресс», а затем с 1855 года в официальном органе Второй
империи «Монитёр Универсаль» почти ежедневно печатаются статьи Готье
по вопросам живописи, театра и литературы.

В своих многочисленных статьях и фельетонах Готье
старается быть вне вопросов политики. Готье — поэт и писатель — теперь молчит,
почти ничего не создает, лишь иногда с тоской вспоминая о неосуществленных
замыслах своей романтической юности. Но на всю жизнь сохраняет он любовь к
необычному и экзотичному. Время от времени Готье отправляется в далекие
путешествия: в Испанию, Италию, Алжир, Турцию. В путевых очерках ярко
проявляется талант Готье — живописца словом.

В 1858 году Готье совершает большое путешествие в
Россию. Зиму он проводит в Петербурге и Москве, а весной плавает вниз по Волге
от Твери до Нижнего Новгорода и посещает Нижегородскую ярмарку. Он восхищен
красотой русской зимы, раздольем русской природы, своеобразием народного
искусства; его очерки поражают точностью живописных деталей, но тщетно стал бы
искать читатель в его книге рассказ о жизни русского народа. Этим Готье
интересовался меньше всего. Эстетское отношение к жизни, к искусству постепенно
становится определяющим, основным для Готье…

Идут годы, все более уходят в прошлое бунтарские
романтические настроения поэта. Готье теперь последовательно и настойчиво
утверждает самодовлеющую ценность искусства, становится апологетом теории
«чистого искусства». «Искусство для искусства, — писал он в
своей программной статье «О прекрасном в искусстве» (1856), — это
творчество, освобожденное от всех стремлений, кроме стремления к
совершенству…»

Задача художника, с его точки зрения, сводится
главным образом к преодолению сопротивления материала, к поискам безупречной
формы, к выражению абсолютно прекрасного; искусство должно быть вне
общественной жизни, ибо оно выше жизни и человека, оно вечно и бесстрастно.

Проходит все. Одно искусство

Творить способно навсегда.

Метки:
Автор: 

Опубликовать комментарий